Хождение под парусом в домашних условиях

Аэродром в Кито, Эквадор. Вы сели в самолет (стоящий на вооружении дальний бомбардировщик вполне подойдет). Разогнавшись по взлетно-посадочной полосе, вы взлетели и набрали нужную высоту. Направление полета — ровно восточное.

Под вами последовательно проплывают:

• Колумбия (вы даже видите наркоплантации с высоты полета);

• Бразилия, черт побери, сейчас как раз карнавал;

• Атлантический океан (много воды, что и говорить — изредка встречаются пассажирские, рыболовецкие, военные и пиратские суда);

• Габон, Конго, Кения и Уганда (одни сплошные пустыни, чернеющие от масс негроидной расы);

• Индийский океан (примерно та же картина, как и несколькими строками выше);

• Мальдивские острова (видны туши богатых отдыхающих, закопанные в теплом песочке);

• Индонезия (вот она, Мекка для IT-специалистов, развивающихся бизнесменов и любителей редких тропических болезней, а по сути — просто куски суши среди водных просторов. Как, однако, все уныло видится через стекло в кабине пилота);

• Тихий Океан (огромные пласты воды. Там, конечно, есть куча диковинной живности в виде светящихся рыб, надутых под давлением Марианской впадины, но опять же – вы ничего не чувствуете и не ощущаете, так как слишком далеко и высоко от мирской суеты управляете огромной боевой машиной)

И вдруг вы снова над Эквадором! Прошло каких-то пара десятков часов, а вы совершили кругосветное путешествие. По экватору.

Под вами вновь сначала деревни Кито, затем и полоса аэродрома. Давайте немного разнообразим местные будни — откройте ракетно-бомбовые люки, нажмите какую-нибудь кнопку, чтобы весь ад обрушился на ни в чем не повинных эквадорцев.

Через какое-то время вас сбили зенитные орудия (поставленные когда-то Советским союзом в рамках договора о сотрудничестве). Вы выпрыгнули из горящего самолета, раскрыли парашут и через некоторое время плавно приземлились в жерло вулкана.

Беларусь, она же Белоруссия — где-то в конституции данной полузабытой страны прописано, как ее следует называть официально, но не будем углубляться. Решили ее посетить? Ниже немного информации о том, что вы сможете увидеть, почувствовать и осознать.

Страна застряла в конце семидесятых прошлого века. Сельское хозяйство, исправное, но безнадежно устаревшее производство, замшелость сознания трудовых граждан. Люди там в основной своей массе никуда не стремяться — ни улучшить свое положение, ни изменить свой быт и повседневную жизнь, довольствуясь тем, что имеют. А имеют они простые и дешевые, но однообразные продукты питания, качественно сделанную на государственных фабриках, но абсолютно неинтересную одежду, неплохо построенное жилье, плохооплачиваемую работу в государственном секторе — частный сектор бессменный Лукашенко держит железной рукой за горло. Ну и средства передвижения там стоят дешевле, чем в России — из-за близости границ к Евросоюзу.

Минск — крупный город, но в нем не так много населения, как могло бы быть. Днем, в рабочий день плотность народа не превышает пару десятков человек в радиусе видимости, вечером это значение немного увеличивается. Есть красивые архитектурные и скульптурные создания и композиции, но опять же — они пахнут Советским Союзом, как съеденная молью старая шуба.

Если же вы немного отъедете в сторону от столицы, то будете наблюдать пустоту. Много пустоты и перемежающие ее старые, но чистые и регулярно подкрашиваемые автобусные остановки. Кстати, в стране очень качественные дороги — но есть ли в них смысл, если местные в основном используют их для передвижения на двадцатилетних иномарках и тракторах?

Да, в Беларуси очень чисто (если будете ехать на авто, то врядли заметите хотя бы одну мусорную бумажку на обочине) и красиво (опять же, местами, так как в основном взору предстают унылые бесконечные леса и поля). Но очень скучно.

Говорят, что есть место, где никто не знает печали, потому что там нет Дней Рождения. Нет нет, это совсем не грустно, наоборот: тот, кто никогда не рождался, тот никогда и не умрет. Наши сметливые читатели догадались, что сегодня мы отправимся в путешествие по колесу Сансары!
И правда, что может быть прекраснее бесконечного праздника жизни, в которой, правда, есть все – и страдания, и удовольствие, и веселье, и горе. И потому он праздник, и все люди – участники, все события – достопримечательности. При некоторой практике можно научиться гулять между всеми достопримечательностями своей жизни, поскольку только физическое время вносит прерывность в этот поток.
Подобная экскурсия – все равно что фидеосъемка реки на быстрой промотке или с кадрами раз в полминуты, при чем от начала до конца. Вот она вся река, во все сезоны, и от истоков, до растворения в океане, со всеми быстринами и заводями, водопадами и разливами, с обмелением и паводком.

Можно тонуть в потоке, можно плыть, можно построить дом на сваях. Так или иначе, вам понравится, ведь даже просто плавать – это здорово. Можно прыгать бомбочкой, можно солдатиком, можно рыбкой, птичкой, или даже южной сосной. Смешно, но в таком ракурсе становится совершенно бессмысленными возможные заплывы на скорость или дальность по жизни, поскольку это выхватывание чего-то ограниченного и небольшого в ущерб общности и всеобъемлемости. Все равно, что кого-то называть толстым, хотя он еще при этом может обладать еще целым лоскутным одеялом всевозможных качеств.
Путешествие по такой местности не требует какой-то спецподготовки или инвентаря, напротив – вспомогательные вещества, памятные фетеши и закостенелые представления о прежних знакомых лишь привяжут к какому-то одному месту и не дадут в полной мере оценить красоты реки и местности по берегам. Что может помочь – так это терпение, спокойствие и созерцательность. В такой перспективе смотреть на сансару – все равно что на нирвану, что и требовалось доказать.

Сегодня мы отправимся по реке Ориноко. Поток Ориноко течет то хорошо, то плохо, то просто поворот идет. Исток Ориноко около облаков, около колодцев, локонами воды клокочущих и рокочущих, ворочающих неповоротливые валуны с горы Дэльгадо. Потом подобно голосу лотоса полощат колосья своих вод вдоль разливов родины, порознь морозящие коров, овец, коз и розовые волосы солнца на восходе. Колокола послов народов роняют соль и смолы ароматов в сон Ориноко, обводя взором конус водный, проползающий под окном Отца Народа. После этого поток проходит копоть и мор болот, от которого волосы лоснятся кормом крокодиловым и морсом словес народов отброшенных, проспоренных и богом проклятых.

Откол от Ориноко молит только рок судьбы и рокот вод, когда проносится подобно гордому коню от потока основного остроногого народа Ориноко, одиноко протекающего позже долов и логов Моря, большое тонн снегов и льдов от холода, дольше котов времен проходящих. Проход потока постоянно кормится водой морей с небес ниспосланной. И если елей его вниз низвергается, и тина в темное своей изнемогая, растворяется, тогда вода течет, сметая камни, перемалывая все в пути, и до, и после, покуда наконец не превращает собственную бурю в океан, спокойный, ровный, словно сама воля.
Этого всего можно не заметить, если просто плыть на лодке по реке, фотографировать деревья и обгорелое лицо своей пары, мазаться кремом от комаров и жевать какую-то неведомую гадость, купленную у местных племен, про себя мечтая о гамбургере в макдаке недалеко от дома. Если фотографировтаь то, что уже фотографировали другие и ехать тем маршрутом, которым проехали все предыдущие туристы, если слушать то, что пишут в буклетах и заучивают гиды. Как в эту картинку прорваться чему-то новому, если она уже завалена ожиданиями, не пускающими ничего другого и отнимающими все силы на то,чтобы добиться своей реализации?

Пять километров диковинных чудес разделяют столицу нашей родины и небольшой город, чистый, красивый и заселенный военными пополам с метростроевцами. Для простоты представим, что путешествуем мы на автомобиле (не будем бесплатно рекламировать брэнды и просто скажем, что он большой, черный и комфортабельный).

Итак, по Можайскому шоссе мы выезжаем за пределы Одинцово. Через километр хорошей шоссейной дороги (на котором нам встретится пара остановок, временный пост полиции и автозаправка с приемлемым качеством бензина) мы проедем сквозь арку Большой Смоленской дороги, которую когда-то проходили со своими армиями Наполеон и Кутузов. Теперь мы на Минском шоссе.

Автомобили вокруг. Большие и маленькие, грузовые и  легковые, новые и подержанные, быстрые и медлительные. От разнообразия моделей захватывает дух, особенно если вы выехали в час пик и попали в обычную пробку (вот и глазейте теперь по сторонам от нечего делать). По обоим сторонам шоссе, в основном, сосредоточена направленная на автоуслуги инфраструктура: мойки, автомагазины, станции техобслуживания. Неспешно езжайте мимо этого великолепия – дорога прямая, сворачивать никуда не нужно. Обратите внимание на сотрудников полиции, часто коварно скрывающихся в засадах на незаметных съездах на обочину и ответвлениях дорог – скоростной режим здесь нарушать не стоит (да и вообще, тише едешь – дальше будешь). И через пару километров вас встречает МКАД.

Собственно, все. Как известно, именно МКАД является фактической (а кое-где и формальной) чертой города.

Врядли вам было интересно. Но для кого-то это обыденная повседневность, и с этим нужно мириться.

Начинающие путешественники отмечают различия, опытные – сходства. Глазу, который многое повидал, заметно, что березки у озер Канады совсем как в средней полосе России; что проселочные дороги Арканзаса мало чем отличаются от таковых в Воронежской области; а панорама какого-нибудь Санта-Доминго, не считая билбордов на английском, до жути похожа на таковую города Сумы – и эта цепочка тянется через все увиденное в будущем, восставая такой же бесконечностью в уже увиденном.

Центральный французский по общей тональности совершенно неотличим от русского, можно даже сбиться с толку – вроде стоят свои люди, говорят на своем языке…вот только что они делают в городке Ренн? Или , по словам некоторых путешественников, в Лиссабоне. Ну как так? А как же знакомый сердцу говорок, ведь его же, как бы, узнаешь за версту и воображаешь просторы, которые ни на что не похожи…Да не совсем так.
Да, сердцу очень многое кажется так сильно, что веришь сильнее памяти или рассудка. Но в случае путешествий, упрямые впечатления рано или поздно не оставляют сердцу места. Нет, не голос рассудка их перекрывает, а тихое протяжное спокойствие, соединенность с чем-то большим, чем колыбель матери, в которой, по завещанию отца космонавтики, нельзя оставаться всю жизнь. Да, в кругу родителей хорошо, но надо и с другими людьми общаться. Да, родные стены ближе всех, но надо и за забором посмотреть места. Так же и путешествиями – родное единственно, пока не увидел каков мир и место в нем всего того, что кажется тебе самым его центром, самым важным и искренним. Родину-мать любить никто не запрещает, но хорошо понимать место этой любви в мире. Ведь мать-родину тоже можно любить, но зацикленность на ней вызывает явно неприятные ассоциации, говорящие о чем-то если не нездоровом, то ограниченном и вызывающем жалость в сравнениями с богатством просторов всего мира.

Действительно необычное путешествие – это путешествие не в совершенно незнакомое место, а в знакомо-незнакомое. Ничто не сравнится с удовольствием на мгновение заблудиться в знакомом месте. На секунду кажется, что знакомые дома стоят незнакомо, намозолившие изгибы образуют совершенно свежий рисунок, затертые и замыленные формы вдруг обретают очевидную открытость, ясность, вырвавшись из мутного отпечатка памяти и привычки.

Поэтому путешествие в совершенно незнакомое место будет интересные, но необычного в нем не будет. А вот если вдруг привычные моря и острова Земли немного изменятся, станут такими, какими они будут через сто тысяч лет и столько лет назад, тогда интересно. Например, ледяное море на месте Берингова пролива и все японские острова населены неким северным народом, вроде чукотского, только почему-то с европеоидными чертами. Они прокладывают маршруты по изменяющейся заледенелости между островами, составляют карты дрейфующего льда. У них тоже мифе о первобытном отце, оставшемся на небе в виде Полярной звезды или солнца, о льде – наряде его невесты земли, о ее даре ему – рыбе, искрящейся своей чешуей, в его лучах, в ее кристально прозрачной толще.
Или дети с русыми волосами, не узнавшими татарского дегтя, плетущих узоры из слов своего языка, тесемок своей одежды, бересты своих украшений, дерева своих домов. С главными площадями вокруг старых дубов, среди березового молодняка или смурного векового соснового бора.
Все это возможно только в воображении, потому что слишком хрупко к произволу всего остального, других таких же самобытных миров, некоторые из которых захотят большего и будут теснить другие, смешиваться мутировать. Тогда изображение фантазма мутнеет, смешивается с картинкой глаз, забывается, переинтерпретируется, наконец, от него остаются только крупицы, слабо различимые среди новых образов.

Да, сегодня мы немного расскажем вам о путешествии на естественный спутник Земли, в район Моря Ясности. Заранее предупредим, что космический туризм – удовольствие не из дешевых, к тому же туризм с приземлением и прогулками по конечной точке маршрута на сегодняшний день доступен только высокопрофессиональным специалистам, т.н. космонавтам, астронавтам и прочим звездным десантникам.

Климат на Луне климатом по сути не является, так как движение воздушных масс отсутствует из-за отсутствия воздушных масс (кстати, не забудьте положить в чемоданы пару скафандров, они здорово облегчат вам отпуск). Тем не менее, на солнечной стороне жарко, на темной стороне довольно холодно.

Инфраструктура, туристические удобства, общественный транспорт и горячая вода – всего этого вам будет не хватать по понятным причинам, так как местного населения на Луне не предусмотрено, а колонизация – дело, возможно, не столь отдаленного, но будущего. Зато вы сможете высоко прыгать.

Важные правила – не отходите далеко от космического корабля, не давайте детям играть с появившимися ниоткуда инопланетянами, все фотосъемки и видеосъемки делайте фотоаппаратом и видеокамерой.

Выдуманный китайский детский сад очень похож на наш, только в нем родители не сдают на охрану, потому что малыши и без того убийственны. В таком детском саду разливают котловой Пу Эр, а каждый второй урок – физкультура или природоведение. Все воспитательницы не толстые и в совершенстве владеют различным древковым оружием, а учитель труда – директор школы и самый богатый сотрудник. Его уроки иногда длятся сутки, если благоприятен сезон и гороскоп.

Ребята в таком детском саду выращивают на подоконниках не только лук, но и сою, рис, бамбук и хлопок. Уроки аппликации зовутся “Тысяча бумажных лепестков благоухания Амидбудды”, а днем малыши погружаются в обязательную часовую медитацию.
Поделки из природных материалов делаются на экспорт каждую неделю и продолжают делаться на протяжении всей оставшейся жизни. Это не лоси из шишек и не свиньи из скорлупок, а лазурные драконы истинной мудрости из Исинской глины и речного жемчуга Янцзы.
Когда маленькие китайцы начинают готовиться к школе, они уходят со своими наставниками в окутанные туманами горные рощи и там практикуют устный счет, превознемогая нагрузкы в 10 раз большие собственного веса.

Совершенно неинтересно ездить в Южную Америку. Да, там Пауло Доминго разлучают в детсве близнецов с половинками медальона, там города-с-названиями-через-много-дефисов, каждый третий ребенок рождается слепым, а каждый второй — футболистом. Там в питьевую воду добавляют алкоголь, чтобы не отравиться, и наоборот — чтобы не отравиться быстро. Там этот чертов Макс Пейн 3, который никак не выйдет и бразильская сельва, которую никто не ездит смотреть, и где вымирают пресноводные дельфины. Еще там Дева Мария на каждом капоте, пистолете и рекламе алкоголя.

Не учитывая цивилизации Майя, в Южной Америке не было глобальных войн, оттуда не вышли гениальные ученые, там не изобретали что-то значительное, даже ярких георгафических достопримечательностей нет. Южная Америка — вторичный бесполезный континент, который выбирают те, кому не хватило денег, смелости или фантазии поехать в более дорогие или интересные места.